Психология приближается к пониманию Единства внутреннего и внешнего

2

психология приближается к пониманию Единства внутреннего и внешнегоДополнение к предыдущей статье: современная психология приближается к пониманию Единства внутреннего и внешнего. По крайней мере в лице ученых, способных непредвзято воспринять реальные факты. Из интервью «Росбалту» нейролингвиста, экспериментального психолога, доктора физиологии и биологии, завлабораторией когнитивных исследований Санкт-Петербургского государственного университета Татьяны Черниговской:

— Татьяна Владимировна, вы много лет изучаете мозг. Много ли в нем загадок, до сих пор не поддающихся объяснению с точки зрения науки?
— Деятельность мозга — одна сплошная загадка. Как он работает, на самом деле никто не знает. И вообще, что такое мозг? Иногда говорят, что это очень мощный компьютер. Но это неправда. Некая часть мозга, возможно, действительно работает как процессор. Но другая — иначе. То, что легко для мозга, трудно для компьютера, и наоборот.

Нам кажется, что мы знаем о мозге уже очень много. Лучшие университеты мира принимают участие в крупнейших мегапроектах с гигантским финансированием, и все ради познания мозга. Но самые главные вопросы в этой области остаются абсолютно нетронутыми.

Мне скажут, что через 10 лет у нас будет техника, которая покажет каждый нейрон. А на кой черт они мне сдались? Их в мозгу 120 миллиардов. Зачем мне информация о каждом из них, что я буду с ней делать? Нам нужно понять главное — откуда взялось сознание. Нам нужен другой ответ, и для его получения нет приборов…

— Значит, нужен гений, который найдет решение?

— Который, для начала, правильно поставит вопрос. Мы что хотим найти — конкретные адреса в мозгу? Узнать, где и какая информация там находится?

Там просто нет таких мест — это же не шкаф с ящиками, а сложная нейронная сеть, которая все время меняется и переформатируется. Информация о любом предмете, событии, впечатлении сейчас будет здесь, а потом уже там, потому что ассоциации, связанные с ней, уже другие. И каждая отдельно взятая ассоциация каждую минуту обрастает новыми, потому что в мозгу нет стабильности.

Мы идем искать сознание, не зная, что это такое, что именно мы должны найти. Даже если оно вдруг так милостиво предстанет перед нами, мы его просто не узнаем.

— То есть человек мыслит, но не может понять, что собой представляет его собственное сознание?

— Да. Ученые не могут договориться на эту тему. Одни говорят, что сознание — это просто реакция организма. Но тогда оно есть и у животного, птицы, рыбы, насекомого, инфузории — то есть у всех живых существ (реагировать могут и неживые системы — примечание Д.Л.). И у цветка, который растет в горшке у вас дома, оно тоже есть — представляете?

Или скажут, что сознание — это рефлексия, осмысление своих действий. Но в таком случае сознанием не обладает 90% населения Земли, потому что подавляющее большинство людей никогда не рефлексируют, а просто живут — как трава…

Что же такое сознание? Ненахождение в коме, бодрствование? Вот вы можете сказать? Я — нет.

— Науке известны случаи, когда человек выходил из длительной комы и помнил, что с ним происходило все это время…

— В том-то и дело! То есть помнил то, что с ним было, когда он, по сути, был камнем… Что с этим предложите делать? Ведь это правда — таких свидетельств довольно много. Мы же не можем сделать вид, что их нет!
На эту тему есть фраза, которая меня не отпускает: «Парадокс в том, что мозг находится в мире, а мир находится в мозгу». Получается, если я подвергаю сомнению свое представление о мироздании, то ставлю под вопрос существование всего мира. Поскольку: какие у меня есть основания считать, что все окружающее — не галлюцинация? Никаких. Я много лет работала в психиатрии, я знаю. Для человека, у которого происходят галлюцинации, они являются такой же реальностью, как для нас с вами — вот эти чашки и пирожки в этом кафе. А когда вы мне скажете: «Да, но мы видим с вами одно и то же» — я только посмеюсь! Ведь кто докажет, что вы не часть моей галлюцинации?

Есть такое понятие, как опыт или впечатление от первого лица. Это то, что не измеряется физическими приборами. Вот вы пьете чай, для вас он слишком сладок, а для меня, наоборот, недостаточно. Вам эта музыка нравится, а мне — нет. Тепло, вкусно, отвратительно, плохо, хорошо… Это вещи, которые нельзя зафиксировать научными методами. Если что-нибудь и фиксирует это, то, парадоксальным образом, не наука, а искусство…

Как говорила Цветаева, «читатель — соавтор». То есть одну и ту же книгу разные люди прочтут совершенно иначе. Если они, не дай бог, начнут ее пересказывать, то может показаться, будто они вообще читали разные произведения. Причем, не исключено, они оба поняли, что имел в виду автор, но сделали это разными способами.

Вопрос: где в данном случае содержится смысл — в книге? Точно не в ней. Потому что, как говорил Юрий Лотман (русский ученый, литературовед, историк, культуролог), тут происходит самовозрастание смыслов. После того, как книга написана, ее начинают читать разные люди. И все зависит от того, в каком веке это происходит, какого возраста читатели, какое образование и воспитание они получили, какие у них вкусы, политические взгляды и жизненный опыт… Так где содержатся смыслы? В голове читающего, смотрящего, слушающего, думающего — или в голове пишущего? Задумались? Вот то-то же.

— На ваш взгляд, мысль может передаваться на расстоянии? Говорят, мать чувствует, что происходит с ее ребенком, даже если он далеко…

— Я в этом уверена. Слишком много свидетельств о таких событиях, чтобы мы могли им не верить. Когда человек «включается» (или его «включают») в некую незримую связь, то он начинает страшно волноваться, и у него бьется сердце — это зафиксировано приборами! Точно в это же время с его близким на другом конце Земли происходят какие-то чрезвычайные события… Это же как-то нужно объяснить. Можно было бы сказать, что все придумано. Так ведь нет! Многое придумано, но есть и реальные, строго доказанные факты.

С другой стороны, наука требует воспроизводимости эксперимента, а как ты воспроизведешь чрезвычайное событие (катастрофу!) вроде тех, при которых, обыкновенно, и «включается» эта «сеть»?! Проверить и повторить что-то подобное специально нельзя. Поэтому и нет статистики таких случаев. Это вещи, которые не поддаются нашим правилам игры. Что с ними делать, наука не знает.

— Вы изучаете феномен озарения. Как работает эта способность? Известно, что озарение приходит неожиданно для самого человека, непонятно откуда (Евангелие от Иоанна 3,8: «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа». — примечание Д.Л.), часто нелогично и необъяснимо…

— Да, озарение происходит внезапно. Но случается это, как правило, с теми людьми, которые уже долго думали о некой проблеме. Они и с одного бока к ней подбирались, и с другого — так не получалось, и этак тоже. Но сознание продолжает работать, причем во сне нисколько не меньше, чем в состоянии бодрствования. То есть механизм крутится, крутится, и в какой-то момент раз — решение нашлось.

— Часто ученые, которые подходят к научным вопросам творчески, открывают то, чего не видят в упор их коллеги. И именно за это бывают ими биты. Пример — сын двух поэтов Лев Гумилев, которого очень не любили историки от академической науки…

— Биты бывают все оригинальные мыслители, потому что они нарушают правила игры. Скажем, мы договорились, что делаем все определенным способом. Потом приходит кто-то и говорит: «А с чего вы взяли, что можно только так? Можно и иначе». Но любое нарушение статус-кво раздражает.

— Вы как-то сказали, что гениальность — аномалия на грани безумия…

— А что такое норма? Норма — это нечто среднее, до чего мы договорились. Допустим, мы договариваемся, что в этом сезоне носят юбки такой-то длины, а в следующем сезоне — другой. Ведь ясно — рамки условны! но… отклонение от них считается патологией по определению!

Все гениальные люди очень дорого платят за свои способности. Строго говоря, среди них мы не найдем психически «нормальных». У одного душевная болезнь, другой спился, третий пытался покончить с собой… У гениев жертвенная жизнь. Они выходят за рамки и в итоге их не принимает общество… А выходить за рамки они должны хотя бы для тренировки своих способностей. Гений — это гены плюс огромная работа. А не так, что вот получил соответствующее генетическое наследство от предков — и все, дальше кайфуй. Гений проживает страшную жизнь, с огромными потерями и с невероятной работой круглые сутки. Если этого по каким-то причинам не происходит, то тогда, увы, гены гениальности пропадают попусту… Можно получить в наследство скрипку Страдивари, но неприятность в том, что нужно научиться на ней играть. Ты не можешь просто ходить и помахивать инструментом. Поэтому — да, это тяжелое наследство. И не знаю даже, завидовать таким людям или сочувствовать.

Если мы хотим, чтобы все входили в категорию «нормы», то рискуем лишиться самых лучших: мы как бы их вытесним. И если такая тенденция возобладает — на этом и закончится наша цивилизация, потому что она создана как раз «сумасшедшими»…

Это я веду к тому, какая страшная ответственность лежит на учителях и школах. Оказавшись там, гениальные детки сразу попадают в парии, в категорию тех, над кем смеются, кого поколачивают. Более того, их вытесняют не только дети, но и учителя. Например, мальчик заявляет: «Дважды два-то не всегда четыре». Ему говорят: «Уж у тебя-то, не беспокойся, за такие речи ВСЕГДА будет оценка два бала! Пусть твои родители придут в школу…» Нобелевские лауреаты по квантовой механике — скажем, Нильс Бор и Эрвин Шредингер, обучаясь в обычной школе, неминуемо должны были получить двойки по физике. А уж если бы они, как сейчас, сдавали ЕГЭ, жизнь их была бы прискорбна. Потому что они бы отвечали на вопросы не так, как подразумевает экзамен или школьный учебник, и им бы сказали: «Ты либо тупица, либо бездельник». На что они могли бы ответить: «вообще-то мне светит Нобелевская премия, просто я еще подожду до ее получения некоторое время…»

С другой стороны — а что с такими детьми делать? Отдавать в школу для гениев? Если их слишком разбаловать и с самого начала дать понять, что они выдающиеся, у них еще и на этом крыша поедет. Значит здесь нужны какие-то очень умные, добрые, милостивые, опытные учителя, которые смогут удержать ситуацию от перекоса как в одну, так и в другую сторону. А это почти неосуществимо.

— Можно ли вообще распознать в ребенке гения? И если да, то по каким критериям? Очевидно, сделать это может только гениальный педагог?

— Да, то есть история получается почти безнадежная. Тем не менее в Москве есть ряд серьезных школ, где выращивают если не гениев, то интеллектуальную элиту, отборные мозги. Туда бесполезно поступать по блату, не имея соответствующих способностей и талантов, — очень быстро выяснится, что ребенок «не тянет». Такие школы должны жить по своим правилам. Надо предоставить им возможность набирать таких учителей, каких они хотят, то есть дать вольницу.

— Как учителя должны обращаться с особо одаренными детьми?

— Думаю, на нюх. Учитель должен быть не то что равен своему ученику, но хотя бы, так сказать, из того же помета. Он должен чувствовать, что с этим конкретным ребенком нужно вести себя особым образом. Каким именно — подскажет чутье.

— То есть существует интуиция, шестое чувство… А как оно работает?

— То, что шестое чувство есть, — это факт. Но никто не знает, что именно оно собой представляет. Слова «инстинкт», «интуиция» — вроде джокеров. Когда не знают, что сказать, то объявляют: «А, это — инстинкт». Это просто игра словами, она не несет в себе никакой информации.

Я знаю одно: интуиции надо доверять. Она действует.

— А у вас она есть?

— Есть. И если мне внутренний голос говорит: «Не делай этого!», а я все равно сделаю — провал неизбежен.

— Вы сразу понимаете, что это «внутренний голос», или осознаете со временем?

— Сразу.

Примечание Дмитрия Логинова. Конечно, современная психология лишь ПРИБЛИЖАЕТСЯ к пониманию Единства внутреннего и внешнего. Она хоть вспоминает, что она есть — дословно — наука о душе. А душу не уложить в прокрустово ложе мозга. Душа есть высший уровень бытия, чем тело и его мозг, сопрягающий с этим высшим. А выше души есть Дух. И вот это уже есть область не психологии, а богословия. И ответы на самые фундаментальные вопросы психологии есть только в той высшей области. Причем они парадоксальны или, лучше сказать, таинственны. И самое постижение их есть таинство. Есть истины, невместимые в обычном состоянии сознания: внутреннее и внешнее едины во Внутреннем (в Едином); покой и движение едины в Покое. Некоторые мои беседы с Тихоном Арконовым на эти за-умные, «ненормальные» темы я собрал в небольшую книжку ВЕЧНЫЙ ПОКОЙ .

современная психология приближается к пониманию единства внутреннего и внешнего

Понравилась статья? Расскажи друзьям

2 Комментария

  1. Обращает на себя внимание тот факт, что некоторые представители современной науки, находящиеся на передовых ее рубежах, вплотную подходят к переосмыслению методологических оснований своих исследований. Сама реальность в виде познавательных проблем все больше и больше намекает на ограниченность некоторых устоявшихся научных положений. Все это в дальнейшем может привести к корректировке, а, вероятно, и смене современной научной парадигмы в целом, которая, вполне возможно, будет более приближена к учению гипербореев.

    • Дай Бог бы современной научной парадигме приблизиться к УЧЕНИЮ ГИПЕРБОРЕЕВ! Вот, между прочим, современный ведизм восточный какие-то сближения проявляет: ПОСЛАНИЕ ИГРАЮЩЕГО ДУХА — напоминает прямо собрание раннехристианских проповедей! Жаль, это лишь отдельные представители ведизма восточного излагают столь близко к ведизму исконному, северному, Правь славившему…

Оставить Ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*

ЗАПОЛНИТЕ КАПЧУ. ПОДТВЕРДИТЕ, ЧТО ВЫ НЕ РОБОТ!!!

*

Подписаться на рассылку

Укажите свой email address, получайте новые статьи на почту:

Вход / регистрация